Мақолаҳо

Чоршанбе, 11 Март 2026

Мавқеи геополитикии Ҷумҳурии Тоҷикистон дар низоми минтақавии Осиёи Марказӣ.

Карамова Ибодат Имомназаровна - ходими илмии Институти илмҳои

гуманитарии ба номи академик Баҳодур искандарови

Академияи миллии илмҳои Тоҷикистон

Мавқеи геополитикии Ҷумҳурии Тоҷикистон дар низоми минтақавии Осиёи Марказӣ.

Ҷумҳурии Тоҷикистон дар маркази равандҳои геополитикӣ ва геоиқтисодии Осиёи Марказӣ ҷойгир буда, дар шаклгирии мувозинати манфиатҳои минтақавӣ ва фароминтақавӣ нақши муайянкунанда дорад. Манфиатҳои миллии кишвар пеш аз ҳама бо таъмини истиқлолияти энергетикӣ ва инфрасохторӣ, таҳкими амнияти сиёсӣ дар муҳити минтақавӣ ва муқовимат ба таҳдидҳои муосир, аз ҷумла терроризм ва ифротгароӣ, алоқаманд мебошанд.

Аз нигоҳи таҳлилӣ, Тоҷикистон на ҳамчун воҳиди канории геополитикии Осиёи Марказӣ, балки ҳамчун гиреҳи стратегии низоми минтақавӣ баррасӣ мешавад. Мавқеи ҷуғрофии кишвар, ҷойгиршавӣ дар масирҳои муҳими транзитӣ ва назорат бар захираҳои обӣ, Тоҷикистонро ба унсури калидии ҳамбастагии манфиатҳои қудратҳои бузург, аз ҷумла Чин, Русия, Иёлоти Муттаҳидаи Амрико, Ҳиндустон ва Эрон табдил додааст.

Таҳлилҳои инфрасохторӣ ва геоиқтисодӣ нишон медиҳанд, ки сиёсати энергетикӣ, лоиҳаҳои нақлиётӣ ва масъалаҳои амнияти фаромарзӣ Тоҷикистонро аз доираи модели «минтақаи буферӣ» берун оварда, ба як пайванди муҳими интиқоли энергия, мол ва сармоя байни Осиёи Шарқӣ, Осиёи Ҷанубӣ ва фазои Авруосиё табдил додаанд.

Гарчанде иқтисодиёти Тоҷикистон ҳанӯз дар марҳилаи рушд қарор дорад, он аҳамияти стратегии Тоҷикистонро коҳиш намедиҳад, балки баръакс, нақши онро ҳамчун нуқтаи ҳамгироии манфиатҳои геополитикӣ тақвият мебахшад. Дар чунин муҳит кишвар ба фазое табдил меёбад, ки дар он қудратҳои бузург маҷбур ба ҷустуҷӯи созиш ва ҳамоҳангсозии манфиатҳо мешаванд. Дар ҳамин замина, мафҳуми «артерияи геополитикӣ» ҳамчун чаҳорчӯбаи таҳлилӣ барои шарҳи нақши давлатҳои хурд дар низоми бисёрқутбии муосир пешниҳод мегардад.

Дар шароити тағйирёбии занҷираҳои ҷаҳонии нақлиётӣ ва энергетикӣ, инчунин ноустувории вазъ дар Афғонистон, Тоҷикистон аз мавқеи буфери ғайрифаъол берун омада, ба гиреҳи фаъоли фазои геополитикӣ мубаддал шудааст. Ҳамсарҳадӣ бо Чин ва Афғонистон дар минтақаҳои баландкӯҳ ва мавқеи калидӣ дар ҳавзаи дарёҳои Ому ва Сир кишварро ба унсури муҳими таъмини амнияти минтақавӣ ва ҳамгироии иқтисодӣ табдил додааст.

Ҳадафи ин мақола баррасии он аст, ки чӣ гуна мавқеи ҷуғрофӣ, имкониятҳои инфрасохторӣ ва захираҳои табиии Тоҷикистон аҳамияти стратегии онро дар шароити рақобати қудратҳои бузург муайян мекунанд.Барои расидан ба ин ҳадаф, лоиҳаҳои транзитӣ, ташаббусҳои гидроэнергетикӣ ва самтҳои асосии муносибатҳои дипломатии Ҷумҳурии Тоҷикистон бо кишварҳои ҳамсоя мавриди баррасӣ қарор мегиранд.

Тоҷикистон ягона кишвари Осиёи Марказӣ ба шумор меравад, ки ҳам бо Чин ва ҳам бо Афғонистон ҳамсарҳад аст. Қаламрави он, ки зиёда аз 93 фоизашро минтақаҳои кӯҳӣ ташкил медиҳанд, асосан аз қаторкӯҳҳои Помир иборат мебошад. Вилояти Мухтори Кӯҳистони Бадахшон, ки қисми зиёди кӯҳҳои Помирро дар бар мегирад, аз лиҳози ҷуғрофӣ яке аз минтақаҳои баландкӯҳ ва мураккабтарини ҷаҳон ҳисобида мешавад. Бо вуҷуди ин, чунин хусусиятҳои ҷуғрофӣ аҳамияти стратегии кишварро маҳдуд намекунанд, балки баръакс, онро тақвият медиҳанд.

Ағбаҳои Помир, аз ҷумла масирҳои Хоруғ–Тошқӯрғон ва Кулм–Қошғар, аз роҳҳои асосии заминии тамоми сол фаъол байни Чин ва Осиёи Марказӣ маҳсуб мешаванд. Ин масирҳо Тоҷикистонро ба пайванди мустақими байни минтақаи Синзян-Уйғури Чин ва бозорҳои Осиёи Ҷанубӣ табдил медиҳанд. Дар муқоиса бо масирҳои анъанавии транзитӣ, роҳҳои тавассути Тоҷикистон гузаранда имкони коҳиши масофа ва хароҷоти логистикиро фароҳам меоранд.

Дар натиҷа, муҳити кӯҳистонии Тоҷикистон ба бартарии геополитикӣ мубаддал мегардад. Қаторкӯҳҳои Помир на ҳамчун монеа, балки ҳамчун унсури маҳдудкунандае баррасӣ мешаванд, ки гузариши он танҳо бо истифодаи сармоягузории калон, технологияҳои пешрафта ва ҳамоҳангии дипломатӣ имконпазир аст.

Гарчанде ки масири расмии Коридори иқтисодии Чин–Покистон, дар доираи ташаббуси «Як камарбанд ва як роҳ», Тоҷикистонро фаро намегирад, Тоҷикистон ва Чин ба рушди шохаҳои алтернативӣ тавассути Помир таваҷҷуҳи ҷиддӣ зоҳир менамоянд. Лоиҳаи роҳи мошингарди Хоруғ–Қошғар (2025–2030) ҳамчун унсури муҳими диверсификатсияи масирҳои нақлиётӣ дар сиёсати муштараки Чин ва Тоҷикистон баррасӣ мешавад. Татбиқи ин лоиҳа метавонад масофаи байни Синзян ва Покистонро дар муқоиса бо масирҳои шимолӣ тақрибан 30 фоиз коҳиш диҳад.

Роҳи гузаргоҳи байналмилалии «Шимол–Ҷануб» низ аҳамияти махсус дорад, ки бо ташаббуси Русия ва Эрон роҳандозӣ шудааст. Ҳадафи асосии он ташкили алтернатива ба масирҳои логистикии ғарбӣ дар шароити маҳдудиятҳои байналмилалӣ мебошад. Дар ин шабака Тоҷикистон мавқеи марказиро ишғол мекунад, махсусан бо назардошти ба истифода додани масири Душанбе–Қулоб–Айнӣ, ки аллакай барои интиқоли борҳо фаъол мебошад.

Дар соҳаи энергетика, Тоҷикистон бо истеҳсоли тақрибан 98 фоизи нерӯи барқ аз манбаъҳои обӣ ва нақши калидӣ дар таъмини оби ҳавзаи Амударё ва Сирдарё мавқеи стратегии хос дорад. Неругоҳи барқи обии Роғун бо иқтидори 3,3 гигаватт ва баландии сарбанд 335 метр на танҳо лоиҳаи бузурги энергетикӣ, балки унсури муҳими геополитикӣ дар минтақа маҳсуб мешавад.

Ҳамин тариқ, Тоҷикистон дар низоми муосири геополитикӣ на танҳо ҳамчун истеҳсолкунандаи энергия, балки ҳамчун танзимгари тақсимоти он баромад мекунад. Ин хусусият кишварро ба субъекти фаъоли гуфтушунидҳои минтақавӣ табдил медиҳад.

Хулоса, гарчанде иқтисодиёти Тоҷикистон ҳанӯз дар марҳилаи рушд қарор дорад, аз ҷиҳати стратегӣ бошад Ҷумҳури Тоҷикистон , яке аз муҳимтарин кишварҳои Осиёи Марказӣ ба ҳисоб меравад. Артерияи геополитикии он дар се самт зоҳир мегардад: фазоӣ — ҳамчун пули иртиботӣ байни Чин ва Афғонистон; энергетикӣ — ҳамчун танзимгари ҷараёни об ва нерӯи барқ; амниятӣ — ҳамчун унсури пешгирии бесуботии минтақавӣ.

Дар ин замина, сиёсати геостратегӣ ва геополитикии Президенти Ҷумҳурии Тоҷикистон муҳтарам Эмомалӣ Раҳмон ба таҳкими манфиатҳои миллӣ, боло бурдани нақши байналмилалии кишвар ва саҳмгузорӣ дар таъмини амнияти минтақавӣ ва фароминтақавӣ равона гардидааст. Раванди мазкур ба таҳкими мавқеи Ҷумҳурии Тоҷикистон ҳамчун субъекти фаъол дар фазои геополитикии Авруосиё мусоидат намуда, имконияти иштироки муассири онро дар баррасӣ ва ҳалли масъалаҳои муҳими минтақавӣ ва байналмилалӣ таъмин менамояд.

Муфассал ...

Панҷшанбе, 05 Март 2026

Модар - пояи давлатдории миллӣ ва сарчашмаи ахлоқи ҷомеа

Модар - пояи давлатдории миллӣ ва сарчашмаи ахлоқи ҷомеа

Модар азизтарин гавҳари ҳастии инсон ва муқаддастарин неъмати рӯзгор, чашмаи меҳру шафқат ва мактаби нахустини тарбия аст. Чунон ки давлат бо қонун ва тадбири хирадмандона устувор гардад, ҷомеа низ бо тарбияи модар солим ва обод шавад. Дар оғӯши меҳрубони ӯ на танҳо кӯдак, балки инсони оянда, шаҳрванди масъул ва бунёдгари сарнавишти миллат ба камол мерасад. Пас метавон гуфт, ки модар меъмори ҳақиқии шахсият ва устоди аввалини зиндагист.

Дар фарҳанги мардуми тоҷик аз қадимулайём мақоми модар баланд ва гиромӣ буд. Эҳтироми модар нишонаи камоли фарҳанг ва шарафи миллат аст. Аз ин рӯ, Асосгузори сулҳу ваҳдати миллӣ, Пешвои миллат, Президенти Ҷумҳурии Тоҷикистон муҳтарам Эмомалӣ Раҳмон дар суханрониҳои худ пайваста аз ҷойгоҳи волои зану модар ёд мекунанд ва мефармоянд, ки модар чароғи хонадон ва тарбиятгари насли инсон аст. Ин суханони пурмаънӣ баёнгари онанд, ки рисолати модар танҳо ба доираи хонадон маҳдуд намешавад, балки ба тақдири ҷомеа ва сарнавишти миллат пайванд дорад.

Пешвои миллат дар мулоқотҳои худ ба муносибати Рӯзи Модар борҳо таъкид намудаанд, ки тарбияи дурусти фарзандон пояи устувории давлат аст. Агар модар фарзандро дар рӯҳияи ватандӯстӣ, ростқавлӣ ва масъулиятшиносӣ ба камол расонад, дар ҳақиқат барои фардои миллат хишти устувор мегузорад. Чунон ки тадбири оқилона давлатро барқарор дорад, тарбияи хирадмандонаи модар ҷомеаро солим ва пойдор месозад.

Модарро метавон ба конститутсияи зиндаи зиндагӣ ташбеҳ дод. Қонунҳои аввалини инсондӯстӣ, адолат ва эҳтиромро инсон нахуст аз ӯ меомӯзад. Пешвои миллат низ таъкид менамоянд, ки сатҳи маърифат ва фарҳанги ҷомеа ба дараҷаи маърифати занону модарон вобаста аст. Агар модар босавод ва хирадманд бошад, ҷомеа низ ба роҳи пешрафт хоҳад рафт. Аз ҳамин ҷост, ки дар сиёсати давлат ба баланд бардоштани мақоми занон ва дастгирии онҳо аҳамияти вижа дода мешавад.

Модар мисли парчами ваҳдат аст. Чунон ки парчам рамзи истиқлол ва сарҷамъии миллат аст, модар рамзи гармии хонадон ва ҳамбастагии оила мебошад. Агар дар оила меҳру муҳаббат ва эҳтиром ҳукмфармо гардад, ҷомеа низ устувор ва пойдор хоҳад шуд. Пешвои миллат борҳо таъкид кардаанд, ки оилаи солим асоси ҷомеаи солим аст ва пояи ин оила модари меҳрубон ва доно мебошад.

Дар рӯзҳои сахт модар паноҳгоҳи фарзанд ва тасаллобахши дилҳо мебошад. Вақте зиндагӣ имтиҳонҳои душвор пеш меорад, сухани нарми модар мисли насими субҳ дилҳоро ором месозад. Ҳамон гуна ки Тоҷикистон бо талошҳои Пешвои миллат ба сулҳу ваҳдат расид, дар ҳар хонадон низ модар бо сабру таҳаммул сулҳу оромиро нигоҳ медорад ва бо меҳру муҳаббат дилҳоро ба ҳам наздик месозад.

Эҳтироми зану модар нишонаи фарҳанги баланд аст. Миллате, ки занро гиромӣ медорад, ояндаи дурахшон хоҳад дошт. Аз ин рӯ, ҳар фарди ҷомеа бояд на танҳо дар гуфтор, балки дар амал ба модар эҳтиром намояд. Ғамхорӣ ба модар, итоати фарзандона ва рафтори нек беҳтарин изҳори сипос ба заҳмати ӯст.

Агар давлат барои рушди иқтисод ва фарҳанг барномаҳо тарҳрезӣ кунад, модар низ барои парвариши фарзанд ормонҳо дорад. Ӯ мехоҳад, ки фарзандаш донишманд, ватандӯст ва инсони комил гардад. Ҳар дастоварди фарзанд самараи меҳнати модар аст ва ҳар пешрафти ҷомеа натиҷаи заҳмати занону модарон мебошад.

Пас метавон гуфт, ки модар на танҳо чароғи равшанбахши хонадон, балки пояи устувори давлатдории миллӣ ва сарчашмаи поки ахлоқи ҷомеа мебошад. Аз ин рӯ, гиромидошти зану модар барои ҳар фарди ҷомеа қарзест муқаддас ва рисолате инсонӣ. Сазовор он аст, ки ҳар кас модари худро бо эҳтирому ихлос ёд кунад, сухани пурҳикмати ӯро пос дорад ва бо рафтори нек номи ӯро сарбаланд гардонад. Зеро модар пояи давлати дилҳо ва меъмори ормони фардои миллат аст.

Дар фарҷоми сухан таманно мекунем, ки ҳамаи модарони ҷаҳон ҳамеша саломат, сарбаланд ва хушбахт бошанд. Худованд умри онҳоро дароз, қалбашонро пур аз меҳру оромӣ гардонад ва хонадонҳоро бо нури дуои онҳо равшан нигоҳ дорад. Зеро ҳар ҷо ки модар ҳаст, он ҷо баракат, муҳаббат ва умеди фардои нек ҳукмфармост.

Идатон муборак!

Садоншоев Тоҳир М. - нозири калони кадрҳои

Институти илмҳои гуманитарии ба номи академик Б. Искандарови

Академияи миллии илмҳои Тоҷикистон

Муфассал ...

Душанбе, 16 Феврал 2026

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ В СТРАТЕГИИ НАУЧНОГО РАЗВИТИЯ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

РИЗВОНШОЕВА Нуринисо Нуралишоевна, учёный секретарь Института гуманитарных наук имени академика Б. Искандарова НАНТ

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ В СТРАТЕГИИ НАУЧНОГО РАЗВИТИЯ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

В современных условиях научно-технологического прогресса значительное внимание в государственной политике уделяется вопросам развития науки и образования как ключевых факторов устойчивого развития общества и государственной модернизации. Ежегодное Послание Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмона к Маджлиси Оли Республики Таджикистан традиционно определяет стратегические ориентиры внутренней и внешней политики страны, включая приоритеты научного и образовательного развития. В Послании – 2025 значительное место занимает обсуждение роли науки и образования в обеспечении прогресса государства, причём подчёркивается, что «наука и знание являются основой прогресса любого государства и общества» [1], а также что без развития науки и сохранения научных достижений невозможен устойчивый путь развития страны.

Вместе с тем, в современной научной политике Республики Таджикистан основное внимание уделяется прежде всего техническим, цифровым и прикладным направлениям развития — цифровой экономике, инновациям, индустриализации и другим областям, способствующим повышению экономической конкурентоспособности государства. Такое стратегическое позиционирование отражает глобальные тенденции научно-технологического развития и требования к модернизации экономики.

Вместе с тем усиление внимания к развитию точных, технических и прикладных наук в современной научной политике не следует интерпретировать как снижение значимости гуманитарных дисциплин. Тем не менее в научных кругах всё чаще высказывается мнение о риске их восприятия как второстепенных, особенно в условиях ориентации на краткосрочную экономическую эффективность научных исследований. При этом очевидно, что подобная интерпретация не отражает исходные намерения главы государства, поскольку стратегическое перераспределение приоритетов обусловлено объективными потребностями текущего этапа социально-экономического развития.

Исторически таджикская наука характеризуется устойчивыми и сильными позициями в сфере гуманитарного знания, представленного трудами сотни известных учёных-востоковедов, историков, филологов и философов. Именно сформированная гуманитарная научная традиция во многом позволила государству в современных условиях сосредоточить внимание на развитии технических и естественно-научных направлений, не ставя под сомнение фундаментальную роль гуманитарных наук.

Таким образом, наблюдаемая перестановка научных приоритетов на современном этапе отражает не ослабление гуманитарного знания, а стремление к сбалансированному развитию научной системы в ответ на новые вызовы, при сохранении ценностных, культурных и социально-гуманитарных оснований национального развития.

В условиях трансформации научных приоритетов и усиления технологического вектора развития особую актуальность приобретает осмысление роли гуманитарных наук в системе научных приоритетов государства. Гуманитарные науки — филология, философия, история, культурология, социальные и политические науки — формируют ценностное и антропологическое измерение научной политики, обеспечивая понимание социальных последствий технологических изменений и служа инструментом для анализа культурно-исторических оснований развития общества. В контексте Республики Таджикистан, где вопросы национальной идентичности, языка, культурной самобытности и ценностных ориентиров играют важную роль в общественном сознании, гуманитарное знание приобретает особую значимость. Именно поэтому глава государства ежегодно в своих Посланиях подчёркивает необходимость поддержки гуманитарного образования и развития творческого потенциала молодёжи, организуя республиканские конкурсы и олимпиады. Среди наиболее значимых мероприятий — конкурс «Книга — мудрости зари сиянье», конкурс «Таджикистан — Родина любимая моя» и конкурс чтецов «Шахнаме» Абулкосима Фирдавси и т.д., котопые способствуют сохранению культурной самобытности, формированию национальной идентичности, укреплению интереса к изучению истории, родного языка и литературы, а также поддерживают преемственность гуманитарной научной традиции страны.

Значение гуманитарных наук в стратегии научного развития Республики Таджикистан трудно переоценить. Они не только сохраняют историческую память и национальную идентичность, но и формируют культурные и ценностные ориентиры, необходимые для гармоничного развития общества. В Послании Президента РТ –2025 подчёркивается, что развитие науки и образования — ключевой фактор прогресса государства, при этом гуманитарное знание остаётся фундаментом формирования национальной самобытности и интеллектуального потенциала общества. Рассмотрение роли философии, истории, культурологии, социальных и политических наук позволяет лучше понять, каким образом государственная стратегия научного развития учитывает не только технические достижения, но и духовно культурные основы страны.

Для более глубокого анализа и выявления эффективных подходов к государственной поддержке гуманитарных наук в условиях модернизации мы сочли целесообразным рассмотреть опыт трёх технологически развитых стран: США, Великобритании и Японии. Их опыт позволяет проследить, каким образом государственные стратегии стимулируют развитие гуманитарных исследований, интегрируя их с образованием, цифровыми технологиями и культурной политикой.

В Соединённых Штатах гуманитарные науки развиваются преимущественно через систему грантов и федеральных программ. Национальный фонд гуманитарных наук (NEH) [2] и Национальный научный фонд (NSF) выделяют средства на фундаментальные исследования, проекты по сохранению культурного наследия и цифровизацию архивов. Например, проект Chronicling America [4] создаёт цифровой архив американских газет XIX–XX вв., а центры цифровых гуманитарных наук, такие как Center for Digital Humanities [5] при Университете Пенсильвании, объединяют литературоведов, историков и специалистов по IT для анализа текстов и создания интерактивных архивов.

Особенность американской модели — акцент на прикладной и междисциплинарной направленности. Государство активно поддерживает международные образовательные программы, такие как Fulbright, что способствует обмену знаниями и культурной дипломатии.

Важным элементом политики является социальная значимость исследований. Финансирование всё чаще привязано к общественной пользе: проекты направлены на образование, популяризацию культуры и развитие креативных индустрий. Примеры включают исследования культурного наследия коренных народов и образовательные онлайн-платформы для школьников и студентов.

В Великобритании гуманитарные науки находятся под сильным контролем государственных исследовательских советов, главным образом Arts and Humanities Research Council (AHRC) [6]. Политика ориентирована на инновации и общественную значимость исследований: гранты предоставляются на проекты с социальным, образовательным или культурным эффектом. Примером служит UK Web Archive [7] — цифровая коллекция британских веб-ресурсов, отражающая социальные и культурные изменения.

Особенность британской модели — интердисциплинарность и взаимодействие с культурным сектором. Государство стимулирует коллаборации между университетами, музеями и медиа-платформами, например через Digital Humanities Hub [8] при Кембридже, создающий интерактивные выставки и образовательные ресурсы. Поддержка международных обменов через программы Erasmus+ и British Council усиливает глобальное влияние страны и развивает soft power – мягкой силы, т.е. способность государства добиваться желаемых результатов за счёт привлекательности культуры, ценностей и внешней политики.

Кроме того, в Великобритании большое внимание уделяется сохранению национального культурного наследия и формированию гражданской идентичности через образовательные программы и музейные проекты.

В Японии государственная политика в сфере гуманитарных наук сочетает традиционное уважение к культуре и современные технологические инициативы. Министерство образования, культуры, спорта, науки и технологий (MEXT) финансирует исследования в области истории, литературы и искусствоведения, одновременно стимулируя проекты по цифровизации архивов, например, Digital Archives of Japanese Literature [10].

Особенность японской модели — сильная интеграция гуманитарных дисциплин с практическими задачами: исследователи участвуют в разработке образовательных технологий, виртуальных музеев, культурного туризма и медиа-контента. Университет Киото, например, создал Center for the Promotion of Digital Humanities [11], где создаются цифровые образовательные ресурсы и приложения для изучения японской культуры. При этом правительство активно поддерживает международное сотрудничество, особенно с США и Европой.

Ключевое направление — сбалансированное сочетание традиций и инноваций: гуманитарные науки сохраняют национальное наследие, но при этом активно вовлекаются в цифровую экономику и креативные индустрии.

Таким образом, в каждой из этих стран государство выступает не только источником финансирования, но и стратегическим координатором, формирующим структуру, цели и практическую значимость гуманитарных наук.

Чтобы доказать, что государства развивают гуманитарные науки именно ради культурного, социального и экономического влияния, можно опереться на несколько типов доказательств, сочетая официальные источники, исследования и конкретные примеры проектов. В США,

Великобритании и Японии государственные документы прямо формулируют цели гуманитарных исследований. Так, стратегические планы Национального фонда гуманитарных наук (NEH), отчёты Национального совета по науке и технологиям, а также тексты программ Fulbright открыто указывают на развитие критического мышления, сохранение культурного наследия и укрепление soft power. В Великобритании отчёты Arts and Humanities Research Council (AHRC) и стратегические документы British Council связывают финансирование гуманитарных наук с культурной дипломатией и экономикой креативного сектора. В Японии планы Министерства образования, культуры, спорта, науки и технологий (MEXT) включают как сохранение национальной культуры, так и интеграцию гуманитарных исследований с цифровыми технологиями и образовательными инициативами. Эти официальные документы являются прямым доказательством целенаправленной роли государства в развитии гуманитарных дисциплин.

Конкретные проекты подтверждают практическую реализацию этих целей. В США цифровой архив Chronicling America сохраняет историю газет XIX–XX вв. и одновременно используется в образовательных платформах, а Center for Digital Humanities при Университете Пенсильвании объединяет гуманитарные знания с IT и аналитикой данных. В Великобритании UK Web Archive сохраняет интернет-контент, формируя культурную память, а Digital Humanities Hub создаёт образовательные и выставочные проекты, интегрируя исследования с культурной сферой. В Японии Digital Archives of Japanese Literature и Center for the Promotion of Digital Humanities демонстрируют, как гуманитарные науки сочетают традиции и современные технологии, вовлекая международное сотрудничество и создавая цифровые образовательные ресурсы. Эти примеры показывают, что финансирование гуманитарных исследований преследует конкретную практическую пользу: сохранение культуры, образовательные инициативы, цифровизацию и интеграцию в экономику знаний.

Экономические и социальные показатели также подтверждают значимость гуманитарных наук. В США и Великобритании проекты цифровых гуманитарных наук способствуют развитию IT-платформ, образовательных приложений и медиа-контента, создавая новые рабочие места и поддерживая креативные индустрии. В Японии цифровизация традиционного наследия используется в туризме и образовательных технологиях, что приносит ощутимую экономическую отдачу. Это значит, что гуманитарные науки имеют практическую ценность для общества и экономики, подтверждая мотивы государства.

Научные исследования и публикации в области политики науки также подтверждают эти выводы и показывают, что правительственные программы связывают гуманитарные исследования с формированием культурной идентичности, усилением soft power и развитием инновационной экономики. Анализ статей по цифровым гуманитарным наукам подтверждает, что финансирование междисциплинарных проектов преследует социальные и экономические цели.

Таким образом, доказательства целенаправленной государственной поддержки гуманитарных наук строятся на трёх уровнях:

официальные документы и стратегии, демонстрирующие цели развития;

конкретные проекты и центры, показывающие практическую реализацию;

экономические, социальные и академические данные, подтверждающие реальную отдачу для общества и государства.

Всё это указывает на то, что гуманитарные науки в развитых странах развиваются не ради абстрактной науки, а как стратегический инструмент культурного, социального и экономического влияния, укрепляющий национальную идентичность и международное присутствие государства.

Таким образом, интеграция гуманитарных и точных наук в этих технологически развитых странах становится инструментом для междисциплинарных исследований, цифровизации культурного наследия, развития креативной экономики и глобального влияния. Она позволяет гуманитарным проектам приобретать практическую значимость, стимулирует инновации и одновременно укрепляет национальную идентичность, демонстрируя, что современная наука невозможна без комплексного взаимодействия традиций и технологий.

В свете международного опыта можно принят несколько стратегий для нашей страны, направленных на гармоничное и взаимодополняющее развитие гуманитарных и точных наук. Прежде всего, создание национальных междисциплинарных центров, где исследователи из разных областей — история, филология, философия, математика, информационные технологии — смогут совместно работать над проектами цифровизации неимоверно богатого культурного наследия, анализа исторических источников и создания образовательных платформ. Такой подход позволит гуманитарным наукам интегрироваться с точными дисциплинами, обеспечивая новые методы исследования и практическую отдачу.

Следующим шагом может стать цифровизация архивов, литературных и исторических источников. Создание открытых цифровых библиотек, виртуальных музеев и образовательных платформ позволит не только сохранять национальное культурное наследие, но и применять современные аналитические инструменты, такие как обработка больших данных, сетевой анализ и визуализация информации. Это также создаст условия для привлечения молодых специалистов и стимулирования интереса к науке среди студентов.

Особое внимание стоит уделить образовательным программам в стиле STEAM (Science, Technology, Engineering, Arts, Mathematics — образовательный подход, объединяющий естественные науки, технологии, инженерное мышление, искусство и математику в единую междисциплинарную модель обучения), где гуманитарные и точные науки преподаются в интегрированном формате. Студенты смогут одновременно осваивать программирование и цифровую визуализацию культурного наследия, изучать историю через интерактивные приложения, а философию и социальные науки через моделирование и анализ данных. Такой подход формирует междисциплинарное мышление, востребованное как в науке, так и в креативной экономике.

Не менее важным является международное сотрудничество и обмен опытом. Программы обмена с университетами других стран, участие в совместных проектах и международных конференциях позволят нашим учёным перенимать лучшие практики, осваивать современные методы цифровой аналитики и создавать проекты, которые одновременно учитывают национальные традиции и мировые стандарты науки.

В долгосрочной перспективе такой подход позволит Таджикистану не только параллельно развивать гуманитарные и точные науки, но и обеспечить их взаимодополняемость, создавая взаимодействие, где технологии усиливают гуманитарные исследования, а культура и история формируют контекст и ценностную основу научных инноваций.

Для эффективного развития гуманитарных и точных наук в Таджикистане важно не только создавать инфраструктуру и образовательные программы, но и формировать механизмы экономической отдачи от научной деятельности. Одним из таких механизмов может стать поддержка научно-технологических кластеров, где исследования в области истории, культуры, литературы, социологии и философии напрямую связаны с разработкой программного обеспечения, образовательных приложений и цифровых инструментов анализа данных. Такие кластеры способствуют возникновению стартапов, создают рабочие места и стимулируют внедрение инноваций в экономику.

Другой перспективный подход — внедрение грантовых и конкурсных систем, которые связывают финансирование с практической пользой исследований. Например, проекты, направленные на оцифровку культурных объектов или создание интерактивных образовательных платформ, могут получать поддержку только при наличии чёткой экономической и социальной модели. Это мотивирует учёных и предпринимателей работать над проектами с измеримым эффектом, обеспечивая устойчивую связь науки и экономики.

Развитие гуманитарных и точных наук также может стимулировать туристическую и креативную отрасли через коммерциализацию культурного контента. Создание виртуальных туров по историческим местам, интерактивных выставок и образовательных приложений позволяет привлекать платную аудиторию, внедрять платные подписки или лицензирование материалов для учебных заведений. Это открывает дополнительный источник дохода и делает исследования экономически устойчивыми.

Наконец, значимым инструментом может стать система аналитики и мониторинга экономического эффекта научных проектов. Она позволит государству и инвесторам оценивать, какие исследования и разработки дают наибольшую отдачу, какие направления стимулируют инновационное предпринимательство и создают новые рабочие места. Такой подход формирует культуру результативного финансирования науки, где инвестиции в гуманитарные и точные науки становятся стратегическим инструментом экономического развития.

В совокупности эти меры позволяют нашей стране выстраивать экономически устойчивую модель развития науки, где гуманитарные и точные дисциплины не только сосуществуют, но и дополняют друг друга, превращая культурное наследие и образовательные проекты в источник инноваций, занятости и экономического роста.

Источники:

1. Послание Президента Республики Таджикистан уважаемого Эмомали Рахмона «Об основных направлениях внутренней и внешней политики республики». 16 декабря 2025 г., г. Душанбе // НИАТ «Ховар». URL: https://khovar.tj/.../poslanie-prezidenta-respubliki.../ (дата обращения: 08.02.2026).

2. National Endowment for the Humanities. About NEH. URL: https://www.neh.gov (дата обращения: 08.02.2026).

3. National Endowment for the Humanities. Grants. URL: https://www.neh.gov/grants (дата обращения: 08.02.2026).

4. Chronicling America: Historic American Newspapers. URL: https://chroniclingamerica.loc.gov (дата обращения: 08.02.2026).

5. Center for Digital Humanities, University of Pennsylvania. URL: https://www.cdh.upenn.edu (дата обращения: 08.02.2026).

6. Arts and Humanities Research Council. About AHRC. URL: https://ahrc.ukri.org (дата обращения: 08.02.2026).

7. UK Web Archive. URL: https://www.webarchive.org.uk/ukwa (дата обращения: 08.02.2026).

8. Digital Humanities Hub, University of Cambridge. URL: https://www.dh.cam.ac.uk (дата обращения: 08.02.2026).

9. Japan Society for the Promotion of Science. Program for Strengthening Data Infrastructure for the Humanities and Social Sciences. URL: https://www.jsps.go.jp/english/e-di2/ (дата обращения: 08.02.2026).

10. Digital Archives of Japanese Literature. URL: https://www.dajl.jp (дата обращения: 08.02.2026).

11. Center for the Promotion of Digital Humanities, Kyoto University. URL: https://www.cpdh.kyoto-u.ac.jp (дата обращения: 08.02.2026).

Муфассал ...

Ҷумъа, 13 Феврал 2026

ЦИФРОВЫЕ МИРАЖИ - КАТАЛИЗАТОР СУЕВЕРИЙ

Ардабаева Мадина Шодиевна - научный

сотрудник отдела истории, археологии и

этнографии ИГН НАНТ

ЦИФРОВЫЕ МИРАЖИ - КАТАЛИЗАТОР СУЕВЕРИЙ

Сегодня, в эпоху цифрового света и информационных бурь, когда каждый человек через экран своего устройства словно правит собственной империей знаний и новостей, интернет и социальные сети превратились не только в источники информации, но вместе с фактами, научными открытиями и аналитикой в цифровое пространство стремительно возвращаются старые страхи - суеверия. Древние суеверия, казалось бы, оставшиеся в прошлом, обретают новую жизнь и новые масштабы.

Интернет стал не только единой библиотекой всего человечества, но и эхом коллективных страхов и тревог. То, что раньше передавалось шёпотом у домашнего очага, в кругу семьи, сейчас распространяется со скоростью света — в виде постов, сторис, коротких видео и суеверия перестали выглядеть древними и наивными. Их «переодели» в современную форму, сделали более эмоциональными, убедительными, а иногда даже «научно оформленными». Их сопровождают сотни комментарии, лайки, горячие обсуждения и именно это придаёт им ощущение достоверности. Да, социальные сети превратились в своеобразный усилитель эмоций. Любая идея, если она подана ярко и вызывает тревогу или удивление, получает десятки и сотни откликов. В этой среде суеверия обретают новую форму: они адаптируются к современному языку, сопровождаются «доказательствами», личными историями и эмоциональными аргументами. И чем активнее реакция аудитории, тем убедительнее кажется сообщение.

Для нашей страны с её глубокими духовными корнями и богатой культурной традицией — этот процесс особенно чувствителен. Наше общество всегда строилось на уважении к знаниям, к мудрости старших, к подлинной религиозной традиции. Но теперь перед ней стоит сложный вопрос: как сохранить ценности, не позволяя суевериям и искажениям подменять истину? Речь идёт не о противопоставлении традиции и современности, а о защите общественного сознания от манипулятивных интерпретаций.

Ответ на этот вызов всё чаще формируется не только в социальной среде, но и в научно-аналитическом пространстве, где исследователи стремятся осмыслить причины устойчивости суеверий и их социальные последствия. В данном контексте показательной представляется статья Имомназара Ҳақназара, научного сотрудника ИГН НАНТ, под названием «Суеверие — часть жизни или её бедствие?», в которой подробно анализируются различные аспекты суеверий и их влияние на жизнь общества. Его работа даёт ценное понимание сложностей этого явления. Опираясь на его анализ мы попытались лучше понять, каким образом интернет способствует распространению подобных убеждений. Для этого необходимо было прежде всего определить, что собой представляет суеверие с научной точки зрения. Если остановится на данном вопросе очень коротко, то суеверие — это система убеждений и практик, не имеющих научного обоснования и религиозного подтверждения, которые распространяются в обществе и оказывают влияние на поведение людей. Для анализа этого явления полезно обратиться к взглядам различных научных областей к этому явлению:

с точки зрения социологии и культурологии, оно рассматривается как социальный феномен, отражающий традиции, коллективные представления и нормы общества;
антропология изучает суеверия как исторически сложившиеся ритуалы и символические практики, выполняющие социальные и психологические функции;
психология объясняет их через когнитивные искажения, страхи и групповое влияние;
с позиции религиоведения суеверие считается отклонением от истинных духовных учений, когда сверхъестественные свойства приписываются объектам или действиям, не санкционированным религиозной доктриной.

Сегодня к этим объяснениям добавляется ещё один фактор — цифровая среда. Для Таджикистана — страны с глубокими культурными и духовными традициями подобные процессы приобретают особую значимость. Наше общество исторически строилось на уважении к знаниям, к учёности, к истинным духовным ценностям, но в условиях информационной перегрузки становится всё труднее отличить подлинную традицию от её искажённых интерпретаций. Сегодня, когда социальные сети стали основным каналом получения информации для значительной части населения, механизмы онлайн-коммуникации усиливают влияние большинства: если сообщение поддержано сотнями пользователей, оно воспринимается как достоверное. Лайки и репосты создают иллюзию общественного согласия. Особенно заметно это в случае религиозно окрашенных суеверий. Речь идёт не о вере, как духовной основе общества. Речь идёт о её искажении — о практиках, которые не имеют богословского обоснования, но активно навязываются как обязательные. Иногда такие убеждения оправдывают социальное неравенство, усиливают давление на женщин, заставляют семьи тратить средства на сомнительные ритуалы и «целительные» услуги. Страх становится инструментом влияния. В результате человек начинает принимать решения, исходя не из знаний, а из опасений, когда суеверие постепенно становится невидимым регулятором жизни ограничивая свободу, формируя зависимость и усиливая тревожность.

Здесь проблема заключается не в самой традиции. Таджикская культура опирается на глубокую духовную и научную основу. Опасность возникает тогда, когда суеверие подменяет знание, а эмоциональный импульс — критическое мышление. Распространению подобных суеверий в цифровой среде способствует вирусный характер эмоционального контента, а также интерактивные форматы социальных сетей, которые усиливают эффект коллективного одобрения. В совокупности это создаёт среду, в которой иррациональные убеждения не только укореняются, но и активно воспроизводятся.

Мировой опыт показывает, что эффективным ответом на подобные вызовы становится развитие медиа грамотности и культуры анализа информации. Там, где человек умеет проверять источники и задавать вопросы, влияние иррациональных убеждений заметно снижается. Поэтому международная практика противодействия вредоносным суевериям сосредоточена на борьбе с дезинформацией, псевдонаучными теориями и опасными ритуалами. Например, в Финляндии, большое внимание уделяется развитию критического мышления и навыков проверки источников уже на школьном уровне. В Китае и Индии реализуются государственные информационные кампании, направленные на разъяснение рисков «чудодейственных» практик, а во многих странах внедряются механизмы регулирования онлайн-контентов. Такие именитые международные организации как ЮНЕСКО и ВОЗ — совместно с научными институтами изучают динамику распространения вредных убеждений и разрабатывают профилактические стратегии, которые могут быть адаптированы к национальным условиям.

Позитивным является то, что в нашей стране предпринимаются меры по ограничению распространения суеверий: реализуются информационные кампании, ведётся разъяснительная работа в образовательных учреждениях, ограничивается доступ к потенциально опасным цифровым ресурсам. Вместе с тем для повышения эффективности этих усилий необходимо системно развивать медиаграмотность и критическое мышление, создавать доступные онлайн-платформы с проверенной информацией, привлекать к просветительской деятельности популярных блогеров и авторитетных духовных наставников, а также совершенствовать механизмы мониторинга цифрового пространства.

При этом важно учитывать, что суеверия остаются значимым социальным и психологическим феноменом любого общества, особенно в условиях активного информационного обмена. Каждый пользователь социальных сетей должен помнить, что деструктивные религиозные и культурные установки способны усиливать тревожность, искажать восприятие реальности, ограничивать свободу личности и причинять как экономический, так и психологический ущерб. Противодействие подобным явлениям требует комплексного подхода, включающего развитие медиаграмотности, научное просвещение, ответственную позицию лидеров общественного мнения и международное сотрудничество. Только при сочетании этих мер возможно формирование более устойчивой, рациональной и безопасной общественной среды.

Несомненно, суеверия даже в современных условиях не исчезнут в одночасье, они будут трансформироваться и адаптироваться к новым каналам коммуникации, меняя форму подачи. Поэтому задача нашего общества состоит не в отрицании суеверий и связанных с ними традиций, а в укреплении аналитической культуры и способности отличать обоснованное знание от эмоционально привлекательного мифа.

Именно от этого различия зависит качество общественного развития и устойчивость информационной среды.

Источники:

Media and Information Literacy: Policy and Strategy Guidelines. — Paris: UNESCO, 2013. — 192 p.
World Health Organization. Infodemic management during public health emergencies. — Geneva: WHO, 2020. — 48 p.

Муфассал ...

wrapper